Предыстория

Идея создания будущего Музея Революции родилась более века тому назад на волне Первой российской революции одновременно у представителей различных политических партий и общественных движений – от народников до большевиков.

В Париже, Цюрихе и Берлине русские эмигранты, представлявшие социал-демократов, эсеров, анархистов, на своих собраниях, помимо рассмотрения текущих проблем, бурно спорили о контурах будущего музея революции, который непременно появится в России после свержения царского режима. В 1906 году идею создания такого музея горячо обсуждали только что освобожденные из Шлиссельбургской крепости участники народнического движения.

Народовольцы, получившие после царского Манифеста 17 октября 1905 года возможность вернуться в Петербург из тюрем и ссылок, также решили собрать и сохранить реликвии своей революционной деятельности для будущего Музея Революции.

Один из инициаторов создания нашего музея, шлиссельбуржец М.В. Новорусский рассказывал при его официальном открытии: "…с того года, как я получил возможность жить в Питере, с 1907 года, я не переставал собирать некоторые предметы, служившие памятником жизни моих товарищей, и препровождал это в Берлин, где образовались зачатки музея русской революции, ибо тогда в Берлине он организоваться мог, а в России – нет".

В том же 1907 году большевики, озабоченные добыванием денег для своей нелегальной деятельности и вооружения боевых ячеек партии, совершили знаменитую Тифлисскую "экспроприацию". Переделывая номера добытых банкнот, дабы не попасть при размене в руки царской охранки, на одной из них, достоинством 500 рублей, художница допустила брак. Чтобы не рисковать всей операцией, испорченную банкноту решили заложить в небольшую стеклянную бутылочку и закопать рядом с конспиративной дачей в Териоках, где осуществлялась подделка казначейских билетов, сохранив её, таким образом, для будущего Музея Революции. Один из участников этой акции, Николай Буренин, находясь в начале 1930-х в служебной командировке в Финляндии, нашел тайник, откопал бутылочку и затем передал ее в ленинградский музей Революции. Так, реликвия стала своеобразным экспонатом № 1 Государственного музея Революции.